Питкяранту склоняют почти без вопросов, вокруг Сортавалы спорят, а Рускеала оказывается между двух вариантов, - разбираемся, почему карельские топонимы становятся языковой головоломкой и что при этом происходит с их первоначальным смыслом.
«В Питкяранте» — привычно. «В Сортавале» — для одних естественно, для других режет слух. А стоит заговорить о Рускеале, как обнаруживаются сразу разные варианты.
Карельские топонимы часто становятся проверкой не только для туристов, но и для самих жителей республики. Как правильно: «из Сортавалы» или «из Сортавала»? «в Рускеале» или «в Рускеала»? И почему название одного города мы спокойно склоняем, а другое стараемся оставить неизменным?
На самом деле за этими спорами стоит гораздо более интересная история. Карельская карта сформировалась под влиянием нескольких языков, а многие привычные нам названия пришли в русский язык из карельского, вепсского и финского. Поэтому русскому языку приходится не просто употреблять чужие слова, а адаптировать их к собственной грамматике.
Когда русский язык «приручает» название
С точки зрения русской грамматики правило довольно понятное. Заимствованные географические названия, которые оканчиваются на -а или -я, обычно склоняются по типу существительных женского рода: в Осаке, в Пицунде, в Питкяранте.
Поэтому, объясняет преподаватель ПетрГУ, кандидат филологических наук Ангелина Михайловна Дундукова, Питкяранта, Сортавала и Рускеала с точки зрения русской грамматики должны склоняться.
Но язык живёт не только по грамматическим таблицам.
«Чем чаще употребляется топоним в речи, тем больше вероятность, что он будет склоняться», — отмечает филолог.
И здесь появляется Сортавала.
Сортавала против правил
Жители Сортавалы, по словам Ангелины Михайловны, «категорически не хотят склонять название родного города».
Причина может быть связана не только с привычкой. Сортавала — исторически финское название, и местные жители могут сознательно подчёркивать его нерусское происхождение, сохраняя название в неизменяемом виде.
Получается любопытный конфликт: русская грамматика тянет слово в одну сторону, а языковая идентичность местных жителей — в другую.
Питкяранта в этом смысле ведёт себя спокойнее. По наблюдению филолога, у жителей города нет такой принципиальной позиции против склонения, поэтому закрепляется обычная русская модель: в Питкяранте, из Питкяранты.
А Рускеала оказывается где-то посередине. Название тоже содержит финно-угорский элемент -la, но в русской речи можно услышать разные варианты. Возможно, предполагает Ангелина Михайловна, здесь работает и аналогия с Сортавалой.
Что вообще означает это загадочное «-ла»?
Вот здесь начинается история уже не русского языка, а самой Карелии. Исследователи Карельского научного центра РАН отмечают, что одна из характерных моделей карельской ойконимии XVII-XIX веков строилась с помощью суффикса -la, который имеет локативное значение — примерно «место, поселение».
Так появились, например, Эссойла, Хелюля, Вяртсиля, Хайколя, Ватала, Капшойла и другие названия.
В состав таких названий могло входить имя или прозвище основателя поселения. То есть привычное нам окончание — это не случайный набор звуков. Оно может рассказывать о том, как и почему появилось поселение.
Учёные приводят особенно показательный пример — название Кормило.
В научной картотеке КарНЦ РАН оно зафиксировано в карельской форме Kormila. Исследователи связывают его с карельским вариантом имени Корнилий и трактуют как «место поселения Корнилия».
Однако в официальном русском реестре закрепилось Кормило.
И здесь происходит почти детективная языковая история: русское слово «кормило» уже имеет собственное значение — руль судна, кормовое весло. В результате первоначальная структура карельского названия становится для русского носителя незаметной, а слово начинает ассоциироваться совсем с другим понятием.
Получается, при переводе или передаче топонима можно потерять не только правильное окончание, но и его первоначальный смысл.
Карельские названия могут «сломаться» ещё раньше
Исследователи КарНЦ РАН отдельно изучили, как карельские названия передаются на русских картах и в официальных справочниках. И выяснилось, что проблема намного шире склонения.
Карельский и русский языки устроены по-разному, а сам карельский язык имеет диалектные различия. Но учёные отмечают и другую причину ошибок: картографы могут не знать особенностей местной топонимии, а единой инструкции по передаче карельских названий на русский язык долгое время не было.
В результате отдельные элементы названий могли искажаться или исчезать.
Например, карельский топоним Kuarnizjärvi, буквально «Воронье озеро», при передаче без элемента järvi («озеро») превратился в Карниз. Для русского языка это уже совершенно другое слово.
Другой пример связан со словом, обозначающим остров. В разных вариантах передачи карельского термина встречаются -сари, -шари, -шаари, -суари, -шуари, -сварь. Часть таких различий связана с реальными языковыми вариантами, а часть, по мнению исследователей, появилась из-за ошибок при передаче названий на русский.
Карта Карелии — это карта языков
Именно поэтому карельскую топонимию нельзя воспринимать как случайный набор необычных названий.
Исследователи КарНЦ РАН называют двуязычие одной из принципиально важных особенностей топонимии Карелии. Современный облик региона складывался на протяжении столетий, и в нём оставили след разные этноязыковые сообщества.
На карте это видно даже без знания карельского языка. Характерными для Карелии являются, например, многочисленные названия с элементами -озеро и -сельга, а также целый пласт названий на -ла/-ля.
Но топонимы хранят не только язык.
Карельские учёные используют исторические документы, старые карты и материалы топонимических экспедиций, чтобы восстановить происхождение названий. Для этого в КарНЦ РАН создана ГИС «Каталог населённых мест Карелии и сопредельных областей XV-XX вв.». Эти материалы помогают проследить, как менялись названия и где они существовали в разные исторические периоды.
Работа над «Словарём топонимов Карелии» должна собрать интерпретации происхождения примерно трёх тысяч наиболее значимых топонимов края.
Почему мы продолжаем спорить
Сейчас Карелия стала туристическим регионом, куда приезжают люди со всей России. Для них финские и карельские названия становятся частью повседневной речи практически сразу: они бронируют гостиницу в Сортавале, едут в Рускеалу, фотографируются на Ладоге и пытаются правильно произнести название очередной деревни.
И здесь возникает столкновение двух языковых привычек.
Приезжий ищет правило в словаре. Местный житель ориентируется на то, как говорил его город и его семья.
«Если данные словарей и справочников вступают в каких-то случаях в противоречие с речевой практикой местных жителей, то естественным образом возникают спорные ситуации», — объясняет Ангелина Михайловна.
Поэтому спор о Сортавале — это не только спор о падеже.
Это вопрос о том, что для нас важнее: грамматическая модель русского языка, историческое происхождение названия или то, как его привыкли произносить люди, которые живут рядом с этим названием каждый день.
И, пожалуй, однозначного ответа здесь не существует.
Питкяранта становится Питкярантой. Сортавала продолжает сопротивляться склонению. Рускеала колеблется между вариантами.
А за каждым таким окончанием остаётся история языка, людей и места.
Поэтому в следующий раз, услышав спор о том, «в Сортавале» или «в Сортавала», можно вспомнить: иногда одно окончание способно рассказать о Карелии больше, чем кажется.
Дарья Гришанова
