Сергей Попов вот уже 30 лет создает и ремонтирует скрипки, альты, виолончели и контрабасы, превращая кусок дерева в живой голос.
Все начиналось со скрипки
Своей работой Сергей занимается уже больше 30 лет, с 1995 года, когда он еще учился в консерватории.
«Первоначальная профессия у меня, конечно, музыкальная. Начиналось все со скрипки. Колледж был, музыкальное училище — это уже альт, а после службы в рядах вооруженных сил на Северном флоте я, поступая в консерваторию, был приглашен в контрабасовый класс. В общем, я действующий музыкант, причем играю в разных коллективах на разных инструментах. В коллективе средневековой музыки «Drolls» я играю на фидели, в оркестре — на контрабасе», — рассказал Сергей.
Мастер подчеркнул, что глубокое знакомство с инструментом помогает ему в работе. Сделав инструмент, можно сыграть на нем, понять все нюансы, а потом произвести поправки с учетом практики. Все коллеги Сергея — действующие музыканты, использующие либо фольклорные, либо классические, либо народные инструменты.
В консерватории Сергей начал ремонтировать инструменты.
«Первым руководителем в этой работе был мой преподаватель в консерватории Владимир Михайлович Федотов. Началось всё с простого случая — у студента консерватории рассохся контрабас. Ну и куда ты с этим контрабасом? Не поедешь в Питер клеить. В итоге все это клеилось прямо в стенах консерватории под руководством преподавателя. И, отремонтировав один раз, потом стали чинить уже друг другу. Я своим же коллегам-студентам инструменты клеил».
Постепенно к Сергею начали обращаться за ремонтом не только контрабасисты, но и музыканты с другими струнными инструментами. А затем мастер устроился в музыкальную школу — и начал чинить детский инвентарь.
«Вот так незаметно я стал без всякой рекламы известен в музыкальных кругах. Ко мне приходили и просили починить, срочно сделать хотя бы что-нибудь, чтобы можно было сыграть. Сарафанное радио работало прекрасно».
«Огромный парк инструментов, который никем не обслуживается»
Сначала мастер работал в консерватории, но там помещение закрепить не удалось. Пробовал работать дома, но, по словам Сергея, это очень сложно — постоянная пыль и отходы производства.
В итоге с коллегами он организовал мастерскую на Кукковке, где работает уже более трех лет. Там есть все условия для работы, полный инвентарь, накопившийся за 20 лет: станочный парк, верстаки, мелкий ручной инструмент, помогающий решать самые неожиданные задачи, связанные с поломками, которые мастер называет «травмами» музыкальных инструментов.
В мастерскую закупается необходимое для ремонта и изготовления инструментов дерево — инструментальная ель, инструментальный клён, ценные породы. Иногда в ход идут и экзотические материалы — черное дерево, палисандр, кость мамонта, слоновая кость, перламутр. В мастерской разве что только с драгоценными металлами не работают.
Все рабочие инструменты поддерживаются в порядке. Мастера используют токарные станки всех видов, — шлифовальные, строгальные, рейсмусы, сверлильную станину, ленточные и циркулярные пилы, 3D-фрезеры. Всё это сами же мастера и обслуживают: настраивают и затачивают.
Повседневная жизнь мастерской заполнена, в основном, мелким ремонтом. У скрипок нужно регулярно менять волос на смычке. Это происходит у музыкантов-профессионалов как минимум раз в год, иногда раз в полгода.
«Ребятишки играют, конечно, подольше, но бывают смешные ситуации, когда до смычка добрался кот, разодрал смычок. Волос меняем от самых маленьких смычочков до старшеньких».
Кроме того, регулярно приходится подрезать новые подставки, править порожки. Много мелкого ремонта, ради которого не будешь часто ездить в Санкт-Петербург. А мастерская закрывает этот вопрос, сотрудничая со всеми музыкальными школами.
Помимо скрипок, кольтов, веолончелей и контрабасов, мастера ремонтируют гитары, домры, бас-гитары. Берутся за все — «переломы шеи, замену ладов, оторванные струнодержатели, трещины в корпусе». Кроме того, в мастерской выпускают национальные карельские инструменты: 5-струнное и хроматическое 10-струнное кантеле.
Как признается сам мастер, работы у него очень много.
«Причина проста: музыкальные школы в Петрозаводске имеют огромный парк инструментов, который никем не обслуживается. Эти инструменты, понятно, ребятишки крошат, разрушают. И восстанавливать всегда приходилось очень сложно и далеко. Так я и начал сперва ремонтировать, а затем и делать инструменты», — пояснил Сергей Попов.
В Петрозаводске, помимо него, скрипки на постоянной основе ремонтирует лишь один мастер — Евгений Владимирович Терехов. Он обслуживает инструменты студентов консерватории, а к Сергею Попову идут, в основном, студенты колледжа, оркестранты и иногда студенты консерватории.
Оказывается, в целом на Северо-Западе не так много скрипичных мастеров. Один — в Северодвинске, один — в Мурманске и двое — в Петрозаводске. В мастерскую везут инструменты из разных мест, и самому Сергею приходилось выезжать, вплоть до Мурманска — вызвать мастера оказалось надежнее, чем отправлять инструменты в Петрозаводск.
«К сожалению, у нас в России нет учебных заведений, и нет никаких нормативов, где можно было бы защитить свою разрядность, либо доказать свою квалификацию. Весь этот труд передается устно из литературы, а также методом проб, ошибок и экспериментов, удачных либо неудачных. Общаешься с коллегами, мастерами, имеющими репутацию, которые имеют за плечами огромное количество сделанных с нуля инструментов, и учишься».
Сергей подчеркнул, что в России нет заведения, готовящего мастеров по ремонту скрипок, в отличие от народных инструментов или, например, фортепиано. Мастер выразил надежду, что когда-нибудь будет открыто хотя бы среднее специальное учебное заведение.
«Единственный вариант, где в настоящее время можно получить хоть какие-то квалификационные навыки, это работа на фабрике Горонок в Санкт-Петербурге и Приозерске. Есть у них филиалы в Москве и, по-моему, в Сибири. И, собственно, они сейчас заменили производство музыкальных инструментов, которое было налажено в Москве, на фабрике музыкальных инструментов».
Сергей привел в пример организацию ремонта инструментов за рубежом. В Польше, по его словам, есть среднее специальное заведение, где готовят мастеров. Выпускники сдают музыкальные экзамены, сольфеджио, музлитературу. Помимо этого, есть и факультет в вузе. В России же, как уточнил Сергей, осталось не так много мест, где в принципе производят скрипки. Ранее в промышленных масштабах их выпускала московская фабрика, сейчас — мануфактура Горонок, но уже в меньшем количестве. Есть еще несколько артелей в разных городах, но в масштабах страны этого недостаточно.
«Пока ты делаешь одну скрипку, китайцы сделают десять»
Качество выпускаемых скрипок тоже очень разное. На московской фабрике штамповали массовый инструмент, как правило, достаточно простой — чаще всего, это была обычная склейка, не ручная работа. Тем не менее, и там были разные мастера, и скрипки могли отличаться по качеству. На каких-то стоит подпись мастеров — эти инструменты, даже 60-х годов прошлого века, еще котируются, особенно если их дорабатывают.
Из иностранных, по словам мастера, ценятся скрипки чехословацкого производства. Качественные скрипки также выпускали в Японии, в частности, бренда Suzuki. У Сергея есть такая скрипка 1973 года. Котируются также французские мануфактуры, особенно производство виолончелей — но в России этих инструментов не очень много.
В нашу страну чаще везут скрипки из Румынии. Попадаются, по словам мастера, неплохие инструменты из Болгарии. Очень качественные инструменты по-прежнему выпускают в Германии. При этом, как отметил Сергей, инструментов из Италии он в России практически не знает.
«Сейчас, конечно, всех подвинул Китай. У них есть очень качественные инструменты, они достигли довольно серьезных высот именно в серийно-массовом производстве. Их переплюнуть невозможно — пока ты делаешь одну скрипку, китайцы сделают десять, любого уровня и ценовой категории. При этом именитых китайских мастеров я не могу сходу назвать. Но возможности 3d фрезеров таковы, что вручную за ними не угнаться ни в каком случае. Более того, когда пишут — скрипка из Румынии или какой-то другой страны, заготовка, скорее всего, все равно из Китая. Даже если они собирают что-то у себя, в принципе весь расходник идет китайский».
Сам лютье не раз пробовал ремонтировать самые разные инструменты. Это были и скрипки, и контрабасы, и порой совсем экзотические инструменты.
«Самый необычный инструмент, на котором мне удалось извлекать звуки — контрабас, который находится в коллекции Мариинского театра. Дата изготовления — 1790 год. Этот инструмент хранится в специальном хранилище с определенным уровнем влажности и температуры. И я смог на этом контрабасе поиграть».
Своими руками Сергей чинил старинные виолончели XIX века — приходилось восстанавливать колесные лиры. Кроме этого, он делал ремонт инструментов из тыквы индийского происхождения, самодельные фидлы иранского и сирийского мастеров, сантур — также из Ирана.
«Как-то чинил очень странный клавишный инструмент индийского происхождения, в нем содержалось что-то типа портативного органа. В нашем карельском климате корпус инструмента рассохся, он перестал держать объем воздуха и звучать. Вот такой инструмент я в итоге отремонтировал».
В коллекции ансамбля, где играет Сергей, есть монгольские кены, шалмеи. По словам мастера, сейчас просыпается интерес к барочной и ранней средневековой музыке. Восстанавливаются по репликам из коллекций и музеев старинные инструменты — в частности, гусли или новгородские гудки.
«Мы с нашей группой снимались в фильме «Александр. Невская битва» в 2007 году и для съемок сделали реплики новгородских гудков. Они до сих пор с нами», — рассказал Сергей.
В Петрозаводске с участием студентов консерватории проходят концерты на китайских национальных инструментах, поскольку там учатся ребята из КНР.
«Инструменты — такие же вещи, как и все остальное»
С 2026 года Сергей Попов читает курс для студентов колледжа при консерватории по уходу и ремонту музыкальных струнных инструментов. Курс длится полгода, и в ходе обучения студенты приходят в мастерскую и осваивают все на практике.
«Я им объясняю, в каких ситуациях не стоит паниковать, так как можно отреставрировать самим. И сделать это без последствий и дальнейших переделок. Им очень нравятся эти практические работы».
Сергей объясняет, что на многие вещи надо смотреть проще.
«У нас до сих пор все это окутано ореолом мистики: покрытие лаковое, волшебное дерево, восходящая луна.. На самом деле все проще: мастерство — оно немножко из другого складывается. Просто не надо бояться. Инструменты — такие же вещи, как и все остальное. Все можно восстановить и починить».
По словам мастера, очень важно, что студенты в отсутствие профильных учреждений все-таки проходят курс ремонта.
«В нашу мастерскую водят экскурсии, приходят целыми группами, приводят ребятишек. Мы рассказываем об основах нашей профессии, о том какие предметы школьного образования нам пригодились. Да, нужна ботаника, черчение, нужно уметь рисовать, иметь основы художественной культуры. У нас есть музыкальное образование, есть материаловедение. До сопромата, конечно, еще не добрались, но уже рядышком. Дети все это слушают, смотрят».
По словам Сергея, очень часто в мастерскую приходят учащиеся музыкальных школ. Им рассказывают о том, что профессия музыканта может заключаться и в работе над восстановлением инструментов, их настройке и ремонте. Поэтому, занимаясь в музыкальной школе, они могут представить себя в роли будущего мастера.
«Кто-то вырастет и, быть может, свяжет свою судьбу именно с таким видом деятельности», — заключил мастер.
«Хотите панк? И панки будут!»
Карелия — музыкальная республика. Сергей несколько раз подчеркнул уникальное положение региона — с музыкальными учебными заведениями всех уровней, множеством музыкальных групп и фестивалей.
«У нас же когда-то на постоянной основе проводился джазовый фестиваль, много было фестивалей этнический музыки. И Сергей Павлович Стангрит делал с «Мельниками» и с «дедушкой» Быкадоровым фолк марафоны. Теперь появился мыс Онега, куда собирают различные коллективы. Из академической музыки — фестиваль «Рускеала симфони». В Карелии просто беспрецедентное количество музыкантов на квадратный метр. Хотите рок? И рок будет. Хотите панк? И панки будут. Хотите джаз? И джаз сыграют. Классической музыки, — какой угодно! Барочную? Извольте! Я даже не знаю, какое направление у нас не закрыто. По-моему, — всё сыграют! У нас один из брендов Карелии — это как раз музыка. А это значит — необходимо развивать это направление дальше, чтобы именно музыка представляла Карелию на российском и мировом уровне и сама Карелия ассоциировалась, в том числе, с музыкой».
Александр Орлов, фото автора
