Невероятная история немца Йонаса Мессера, рассказанная им самим.
Йонас Мессер приехал в Россию из Германии и в Петрозаводске подписал контракт с Минобороны. Полтора года он воевал в зоне СВО в российской армии, а теперь вернулся и остался жить в Карелии.
Из Петрозаводска – в учебку и на фронт
«Чистокровный немец» — так сам о себе говорит Йонас Мессер, уроженец города Хайльбронн земли Баден-Вюртемберг на юго-западе Германии. Ему 23 года. И уже почти два года, как он в России. А в Петрозаводске, рассказывает, оказался случайно:
«Из Германии, через Турцию, в июле 2024 года я прилетел в Москву. Меня там встретил Талес, мой друг из Бразилии. Он к тому времени уже отслужил год в российской армии, и в тот момент был в отпуске после ранения.
Из Москвы мы поехали в Мурманск, где я должен был подписать контракт с Минобороны. Там же, где подписывал контракт Талес. По дороге остановились в Петрозаводске, думали 1-2 два дня здесь побыть. Но так получилось, что я заболел, и мы пробыли здесь дольше. А потом я подумал: какая разница? Подпишу контракт в Петрозаводске. Ну и отсюда уже поехал в учебку, в Ленинградскую область, а потом на фронт».
«Я понял, что в моей родной стране я не построю свою жизнь»
Талес Хумберто-Сорио лучший друг Йонеса, — бразилец. До встречи в Москве в 2024-м, они ни разу не виделись в реальной жизни. Познакомились на интернет-форуме для игроков в компьютерные стратегии лет 5-6 назад и общались в сети.
«Он — фанат СССР, — рассказывает Йонас о своем бразильском товарище, — фанат русской культуры, литературы. Он выучил русский язык, чтобы смотреть советские фильмы. И, конечно, в наших с ним разговорах мы обсуждали, что происходит в России и сравнивали жизнь в наших странах с жизнью в России. А его, как и меня, многое, что сейчас происходит в наших странах не устраивает».
О сегодняшней Германии Йонас говорит без какой-либо теплоты:
«Это не та Германия, которая была лет сорок назад и какой вы ее считаете до сих пор — что там все хорошо, чисто, безопасно, живут пунктуальные, правильные немцы. Это уже совсем не так. И это никакая не пропаганда, так оно и есть на самом деле. Многих немцев ситуация в стране не устраивает, но их убеждают, что все в порядке, и то, что происходит — это нормально.
Я родился в 2002 году, поколение Z, — продолжает Йонас, — И меня с детства приучали к определённым ценностям. Например, что есть мужчина, женщина, и есть третий пол, и я должен относиться к этому нормально. Также, как и к тому, что города Германии все больше напоминают Стамбул. И турецких флагов в них больше, чем немецких. Но говорить об этом нельзя. Тебя сразу назовут фашистом».
Йонас считает, что правительство в Германии не отражает интересы немецкого народа.
«Я понял, что в моей родной стране я не построю свою жизнь. С каждым годом становится все хуже и хуже. И я не хочу, чтобы мои дети жили в Германии».
По словам Йонаса, уже с 14 лет он начал задумываться о возможности переехать из Германии в другую страну.
«В какой-то момент нашего общения с Талесом он сказал, что иностранцы могут подписать контракт с российской армией и затем перебраться в Россию. И Талес первый отправился в Россию, еще за год до меня. И потом мы общались по Интернету, и он многое мне рассказывал. В итоге год спустя я сделал туристическую визу — сказал, что буду две недели в отпуске. И уехал, понимая, что вряд ли вернусь».
«То, что я — немец, мне помогало»
По словам Йонаса, сначала он, конечно, боялся. И даже не участия в спецоперации, а того, как его примут в России.
«Я не знал языка, русской культуры и не был фанатом СССР, как мой бразильский друг. Просто знал, что русские сейчас ведут спецоперацию, и я хочу быть за русских.
Я боялся, что русские будут спрашивать: «Ты немец? Скажи: «Гитлер капут», а то плохо будет!» Но за полтора года службы я понял, что это добрые, приятные люди. Даже больше могу сказать: то, что я — немец, мне помогало. Большинство, конечно, удивлялось, что я делаю на фронте, на стороне России, все хотели поговорить, выслушать мою историю. В общем я вызывал у сослуживцев живой интерес».
По словам Йонаса, европейцев, участвующих в спецоперации за Россию, на фронте немного. Йонас встретил всего одного француза. Были русские, которые эмигрировали в Европу, представители бывших советских республик, бойцы с Востока.
«Китайцы вообще очень плохо говорили по-русски. — рассказывает Йонас. – Один из них через переводчик в телефоне спросил, откуда я. А когда услышал, что я немец, тихо прошептал: «Не бойся», я русским ничего не скажу».
Сейчас Йонас говорит на вполне понятном русском. С сильным акцентом, иногда делая паузы для того, чтобы подобрать русский эквивалент немецким или английским словам. Но пытается использовать все богатство великого и могучего, в том числе и его нелитературной версии. Рассказывает, что «быстро выучил русский язык, потому что понял, что в России никто не говорит по-английски и уж тем более по-немецки».
«А если ты не знаешь русский, ты бесполезен. Особенно на фронте, когда надо четко все понимать, чтобы быстро принимать решения».
«Конечно было тяжело»
На фронт Йонас прибыл обычным стрелком, как большинство контрактников. Затем попал в подразделение радиоэлектронной борьбы — борьбы с дронами, от одного из которых он получил ранение.
«Я двигался через поле вместе с группой. А потом все происходило быстро — появились дроны. И в какой-то момент показалось, что уже улетели, но тут меня и накрыло. Но я чувствовал только адреналин, двигался и даже крикнул: «Хорош — попали уже».
Под Волчанском Йонас получил осколочное ранение в шею и плечо. Его спасли каска и бронежилет. Какое-то время он находился в госпитале. К тому моменту его контракт уже подходил к концу. Йонас собирался подписать новый, но кто-то из старших товарищей по оружию посоветовал не испытывать более судьбу — жить, пока молодой, завести семью, и Йонас решил вернуться.
«Конечно было тяжело. Но я другого и не ожидал. Я прекрасно понимал, куда иду, оценивая свои силы, и смогу ли я в принципе это выдержать».
«Все, что обещали, — выплатили»
Йонас говорит, что государство его ни разу не обмануло.
«Все, что мне государство обещало выплатить по контракту, — выплатило. Плюс за ранение. Мне сказали, что я смогу получить гражданство – и я его получил, буквально месяц для этого потребовался».
Сейчас Йонас вернулся в Петрозаводск. Снял квартиру, обустраивается, получает необходимые для обычной жизни документы (регистрацию, полис, ИНН и т.д.). Решает вопрос с работой. Хочет преподавать немецкий и английский языки. Мечтает в перспективе построить или купить дом за городом. Организовать фермерское хозяйство. Но главное, — жениться.
В Германии у Йонаса остались мать и отчим, с которыми он жил до своего отъезда в Россию, и родной отец, живущий отдельно.
«Они, – обычные. По-русски — пролетариат. Отчим работает на заводе, мама – учителем, родной отец чуть побогаче — инженер.
Они, конечно, не были рады, что я поехал в Россию. Но сейчас уже даже отчим понимает, почему».
Записал Демид Иванов
