Песни, кантеле, электронная музыка, разноцветные кушаки и камни в руках зрителей — в атриуме отеля «Космос» 45 участников этнолагеря «Традиции» представили постановку о памяти, корнях и собственном пути.
Сначала была темнота.
На пустой сцене постепенно появлялись девушки. Они шли ровными рядами, с камнями в руках, а впереди двигались певцы. Вскоре голоса наполнили пространство атриума отеля «Космос», и привычное ощущение времени стало меняться. Зрители расположились кто где: одни стояли у сцены, другие сидели прямо на полу, третьи наблюдали с балконов и верхнего яруса. Никто не занимал заранее отведённого места. Каждый выбирал свою точку обзора, словно искал собственный способ увидеть происходящее.
Так начинался VENEH — перформанс, который 45 участников этнолагеря «Традиции» создали в Петрозаводске за пять дней совместной работы. Он проходил в Петрозаводске с 5 по 9 октября 2026 года. Итоговый показ перформанса состоялся 9 октября в 19:00 в атриуме отеля «Cosmos».
Здесь не было привычного рассказчика, который объяснял бы происходящее, и не было единственного правильного прочтения. Вместо этого — песни, движения, свет, дым, знакомые напевы и образы, которые постепенно складывались в историю о том, что мы наследуем от прошлого и что выбираем для себя.
Лодка, в которой каждому найдётся своё место
Лодка появилась не сразу. Её не привезли на сцену и не собрали из деревянных досок. Она возникла из самих артистов.
Парни выстроились друг на друга, образовав подобие башни. Наверху устроился один из участников с деревянной палкой — словно гребец, который ведёт лодку по незнакомой реке. В других эпизодах палки переходили из рук в руки, становились вёслами и удочками, помогали удерживать равновесие и задавали ритм.
Предмет, который в обычной жизни легко не заметить, на сцене обрастал новыми смыслами. Он связывал артистов между собой, менял назначение в зависимости от ситуации и каждый раз становился частью другой истории.
А потом прозвучал вопрос.
«Чья эта лодка плывёт?»
Артисты ходили по сцене, не отрываясь от телефонов, и задавали его друг другу. Ответы звучали буднично, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном: тятина, мамина, брата, сестры.
За этими простыми словами постепенно проступала целая жизнь. У каждого есть своя лодка — семейная, родная, унаследованная от тех, кто был до нас. В ней хранятся привычки, воспоминания, истории и правила, которые мы усваиваем ещё до того, как начинаем задавать вопросы. Но однажды приходится отправляться в собственное плавание.
И тогда возникает непростой выбор: как далеко можно уйти от привычного берега, не потеряв связи с ним? Можно ли взять с собой другого человека, если у него своя лодка? И что делать, когда пути, которые прежде казались общими, начинают расходиться?
VENEH не отвечал на эти вопросы напрямую. Артисты просто двигались дальше, сменяли друг друга, создавали новые образы. А зрителям оставалось наблюдать, вспоминать собственные истории и искать в происходящем что-то близкое себе.
Открыть глаза, но не забыть дорогу
В какой-то момент на сцене появились девушки с разноцветными национальными кушаками в руках. Они двигались ровной линией, закрыв ими глаза. Яркие полосы ткани скрывали лица, и в этом движении было что-то одновременно торжественное и тревожное: девушки шли вперёд, но словно не могли видеть, куда ведёт их дорога. Постепенно они открыли глаза и повязали кушаки на пояс.
С этого момента ткань больше не закрывала им обзор. Девушки продолжали двигаться, но уже с открытыми лицами. При этом кушаки никуда не исчезли — они остались с ними до конца постановки.
В этой сцене легко увидеть историю взросления. Сначала человек живёт внутри привычного мира, следует обычаям, которые достались ему от семьи и предков, и не всегда задумывается, почему поступает именно так. Потом начинает смотреть на окружающее собственными глазами, сомневаться, выбирать и прокладывать свой маршрут.
Но самостоятельность не обязательно означает отказ от прошлого. Можно открыть глаза, свернуть на другую дорогу и всё-таки сохранить то, что связывает тебя с родным домом.
Конечно, это лишь одно из возможных прочтений. Перформанс не предлагал зрителям готовой расшифровки каждого жеста. Его образы оставались открытыми, и каждый мог увидеть в них что-то своё. Наверное, именно поэтому национальные мотивы здесь не казались музейными экспонатами, которые нужно бережно хранить под стеклом. Они существовали в движении, менялись, вступали в новые сочетания и продолжали жить.
У каждого свой ритм
Музыка в VENEH словно прокладывала собственную дорогу сквозь постановку.
Звучали русские народные песни и карельские мотивы, слышалось кантеле. Живое исполнение переплеталось с электронной музыкой, а свет и дым меняли пространство, превращая атриум в совершенно иной мир. В одни моменты зритель следил за танцорами, в другие вслушивался в голоса или просто позволял музыке вести себя за собой.
Особенно выразительной оказалась сцена, в которой музыка внезапно исчезла.
Артисты стояли по кругу. Девушка отбивала деревянной палкой свой ритм, а парень двигался под него, словно искал партнёршу для танца. Затем он возвращался в круг, и ритм задавала уже другая девушка. На смену одному танцору приходил следующий.
Никто не пытался двигаться в унисон. У каждого был собственный ритм, собственный рисунок движений, собственная манера взаимодействовать с пространством. Палки отбивали разные такты, и из этих звуков складывалась необычная композиция. Она не стремилась к безупречной синхронности — напротив, её выразительность рождалась из различий.
В какой-то момент особенно ясно ощущалось, что быть вместе вовсе не означает быть одинаковыми. Можно находиться в одном кругу, слышать других, откликаться на их действия и при этом продолжать двигаться в собственном ритме.
Зрители замирали. Когда сцена ненадолго затихала, раздавались аплодисменты. В такие минуты казалось, что между артистами и публикой возникает особая тишина — не пустая, а наполненная ожиданием.
Потом снова звучали голоса, возвращалась музыка, продолжалось движение. И каждый раз постановка словно напоминала: история не останавливается, даже когда меняется её ритм.
Камень, который нельзя было оставить чужим
Камни появились в руках зрителей задолго до финала.
Девушки передавали их некоторым людям в атриуме. Никаких подробных инструкций не было: камень просто оказывался в ладони, и человек продолжал смотреть на сцену, держа его при себе.
В этом жесте было что-то очень простое. Камень — вещь, которая может лежать на земле сотни лет, оставаться безымянной и незаметной. Но стоит кому-то поднять её, как она становится частью чьей-то истории.
В финале парни начали искать людей с камнями и выводить их на сцену. Зрители, до этого наблюдавшие за происходящим с разных уровней атриума, оказывались рядом с артистами. Привычная граница между теми, кто показывает историю, и теми, кто её смотрит, постепенно исчезала.
А затем прозвучали заключительные слова:
«Отнеситесь с интересом и с пониманием к тому, что вы сегодня увидели. Камни в руках зрителей и зрителю решать, что делать, как действовать с этим камнем, оставить или применить его в своей истории».
Артисты говорили о пути, который они показали, об одной истории среди множества других. Истории начинаются, развиваются, разбиваются — и продолжаются в новых историях. После этого исполнители ушли.
Но зрители остались.
Люди продолжали стоять в атриуме. Никто не торопился уходить, хотя представление уже закончилось. Возможно, не сразу было понятно, что делать дальше. Ведь пока артист находится на сцене, зритель может просто следовать за его действиями. А когда спектакль заканчивается и решение передают тебе, привычная роль наблюдателя перестаёт работать.
Прошла примерно минута. Один мужчина наконец забрал камень с пола с собой. За ним последовали другие. Постепенно все камни нашли новых хозяев.
Вокруг слышались негромкие разговоры. Кто-то произносил: «Надо обсудить». Другие делились впечатлениями и говорили, что перформанс превзошёл ожидания.
Этот момент оказался удивительно простым и потому запоминающимся. Никто не требовал от зрителей объяснять свой выбор. Не нужно было произносить речь или демонстрировать понимание замысла. Достаточно было решить, что делать с тем, что оказалось в твоих руках.
Оставить камень — тоже выбор. Забрать — другой. Важно было то, что решение принимал сам человек.
История, которая началась задолго до сцены
За перформансом VENEH стояли пять дней работы этнолагеря «Традиции». Он стартовал в Петрозаводске 5 октября и собрал 45 танцовщиков и музыкантов из разных регионов России: от Москвы и Санкт-Петербурга до Поволжья, Урала, Сибири и Карелии.
Постановку не принесли участникам в готовом виде. Её основой стали они сами — их личные истории, опыт, музыкальные и танцевальные навыки.
Работа над будущим перформансом началась уже во время знакомства. Каждый подготовил небольшую творческую зарисовку, представив себя на заданную тему. Из этих выступлений постепенно складывался материал, который затем развивали в группах, на мастер-классах и репетициях.
Участникам помогали наставники и педагоги: Никита Харитонов, Арина Анхимкова, Кристина Тагиева, Елена Магницкая, Денис Козлов, Григорий Архипов, Наталья Михайлова, Александра Анискина и Наталья Денисова.
Организаторы назвали VENEH формулой пути, в которой соединяются личный опыт участников, работа наставников и голоса прошлого.
Впрочем, после увиденного эта формулировка переставала казаться отвлечённой. Путь действительно складывался из множества отдельных фрагментов: семейных историй, знакомых песен, движений, которые передавались от человека к человеку, и новых сочетаний старых и современных элементов.
Здесь традиция не требовала от артистов остановиться и смотреть назад. Она словно шла рядом, позволяя двигаться дальше.
В этом и заключалось главное противоречие, которое перформанс не пытался разрешить: мы хотим быть самостоятельными, но не начинаем жизнь с чистого листа. В каждом из нас остаётся что-то от тех, кто был до нас, — даже когда мы выбираем совершенно другую дорогу.
Каждый уходит со своей историей
В атриуме отеля «Космос» не было единственного места, откуда следовало смотреть на происходящее. Кто-то наблюдал за артистами снизу, кто-то — с балкона, кто-то менял положение, пытаясь не упустить важную деталь.
И, наверное, каждый увидел немного разный VENEH.
Кому-то запомнились народные песни, кому-то — переплетение живой и электронной музыки. Кто-то мог следить за движениями танцоров, а кто-то — искать смысл в кушаках, лодке или камнях. Одни образы были понятны сразу, другие оставляли вопросы.
Но постановка и не требовала, чтобы все зрители пришли к одному выводу.
Ведь если у каждого своя лодка, то и путешествие будет своим. Кто-то отправится в путь с семейными воспоминаниями, кто-то возьмёт с собой мелодию, услышанную в детстве, а кто-то впервые задумается о том, какие привычки и убеждения достались ему по наследству.
Артисты показали один путь и ушли со сцены. Но зрители ещё некоторое время оставались в атриуме, обсуждали увиденное и решали, что делать с камнями.
Возможно, в этом и состоял самый точный финал VENEH. Не в последнем движении танцора и не в заключительных словах, а в той паузе, когда история уже закончилась, а человек ещё не решил, что делать дальше.
У каждого своя лодка. И однажды каждому приходится выбирать, куда она поплывёт.
Дарья Гришанова
