Женщина должна была непременно родить, но слишком большая семья считалась божьей карой.
В традиционной вепсской культуре XIX — начала XX века отношение к материнству и деторождению было сложным и противоречивым — в нём тесно переплелись народные представления, бытовые соображения и церковные нормы. Об этом свидетельствуют исследования этнографа А. В. Большаковой.
С одной стороны, отсутствие детей в браке считалось грехом. Этому было и религиозное обоснование: по церковной концепции, постоянное рождение «чад» оправдывало супружеские отношения. Более того, бездетность зачастую становилась основанием для церковного развода — при этом вину, как правило, возлагали на женщину.
При этом сама по себе многодетность вовсе не воспринималась как безусловное благо. В крестьянском быту большое количество детей нередко считали наказанием от Бога. Практические трудности были вполне осязаемыми: дочерям нужно было готовить приданое и наряды, а сыновьям — выделять землю и строить жильё, тогда как наделы оставались небольшими.
В народе говорили: «Хорошо бы иметь девочку, как пестунью, да двух-трёх мальчиков, а больше — одни грехи пойдут».
Существовали и особые страхи, связанные с деторождением. Грехом считалось рождение мёртвых детей: по поверьям, на том свете мать заставят съесть мёртвого малыша. Контрацепция в быту практически не использовалась, а вытравление плода, хотя и осуждалось, никак не преследовалось.
Таким образом, материнство в традиционной вепсской среде находилось в жёстких рамках: от женщины ждали потомства, но при этом многодетность несла ощутимую экономическую нагрузку и воспринималась скорее как испытание, чем как счастье, рассказали в паблике Myrskynhenki.
Ранее писали о том, как карелы договаривались с духами дома и защищали семью от беды.
