К концу 2025 года жилищный фонд Карелии достиг 18,27 млн квадратных метров. После войны республика восстанавливала жильё почти с нуля — и иногда на одного человека приходилось меньше шести квадратных метров.
Дом редко измеряют только квадратными метрами. Для одного человека 30 метров могут быть тесной квартирой, для другого — долгожданным собственным жильём после нескольких лет в коммуналке. За последние десятилетия изменилось не только количество построенных домов, но и само представление о том, каким должен быть нормальный дом: сколько комнат нужно семье, обязательны ли собственные кухня и санузел, нужен ли отдельный угол для каждого ребёнка и где заканчивается просто жильё и начинается комфорт.
Сегодня жилищный фонд Карелии насчитывает 18,27 млн квадратных метров. По данным Карелиястата, к концу 2025 года в республике было 65,1 тысячи жилых домов и 341,3 тысячи жилых помещений. За один год фонд увеличился на 335,4 тысячи квадратных метров, а средний размер жилого помещения составил 52,8 квадратного метра.
Но сегодняшние цифры особенно хорошо воспринимаются в сравнении с тем, что происходило с жильём в республике после Великой Отечественной войны.
После войны — практически из ничего
Война и оккупация нанесли огромный ущерб жилому фонду Карело-Финской ССР. По данным исследования историка, кандидата исторических наук Людмилы Вавулинской, за годы войны в республике были полностью уничтожены 84 населённых пункта, ещё 409 разрушены частично. До основания уничтожили 1962 жилых здания, ещё 1758 получили повреждения.
Вернувшимся из эвакуации жителям, демобилизованным солдатам и рабочим нужно было где-то жить. Жилищный вопрос быстро стал одной из главных задач послевоенного восстановления.
И определённые результаты были достигнуты довольно быстро. На 1 января 1951 года жилая площадь в республике выросла по сравнению с 1945 годом на 128,2%. В некоторых городах, пострадавших во время оккупации, рост был ещё более заметным: в Медвежьегорске, Кондопоге, Лахденпохье, Суоярви и Питкяранте жилая площадь увеличилась на 200-500%.
Однако эти впечатляющие проценты не означали, что жилищная проблема была решена.
Как пишет Людмила Вавулинская в исследовании «Жилищное строительство в Карелии в первое послевоенное десятилетие», восстановление и строительство жилья всё равно не успевали за ростом населения. Основное внимание государства было направлено на восстановление промышленности и транспорта, а строительным организациям не хватало средств и производственной базы.
Большая часть строительных работ выполнялась вручную.
В Кондопоге — меньше шести квадратных метров на человека
Показатель Кондопоги, который приводит Вавулинская, особенно хорошо показывает, с чего начиналось послевоенное восстановление.
В апреле 1947 года Совет министров Карело-Финской ССР рассматривал состояние жилищно-коммунального хозяйства города. За два с половиной года после освобождения Кондопоги здесь успели построить всего два восьмиквартирных дома Министерства коммунального хозяйства, 16 двухквартирных и один 32-квартирный дом Кондопожского ЦБК.
Жилые дома строили сразу около 30 промышленных предприятий и организаций. Но город ещё практически не имел необходимой коммунальной инфраструктуры: не было центрального водоснабжения и канализации, а в домах преобладало печное отопление.
За 1945-1951 годы жилой фонд Кондопоги вырос более чем в пять раз. Казалось бы, огромный прогресс. Но жилой площади на одного жителя всё равно было очень мало: показатель увеличился только с 2,8 до 5,7 квадратного метра. При этом городской обобществлённый жилой фонд составлял лишь 70% довоенного уровня.
Для сравнения напомним: сегодня средний размер жилого помещения в республике — 52,8 квадратного метра.
Разница между этими цифрами — это не просто изменение статистики. Это несколько поколений, за время которых представление о нормальном доме изменилось почти полностью.
Двенадцать квадратных метров и вода из колонки
О том, как выглядело это жильё не в статистике, а в повседневной жизни, можно узнать из воспоминаний Тамары Ивановны Гончаровой — выпускницы Кондопожской школы № 1 1956 года.
После войны её семья сначала жила в Белозерском районе Вологодской области. Мать получила жильё при маслозаводе — в мастерской, которую переоборудовали для проживания. В доме была русская печь, электричества не было: уроки девочка делала за столом при свете керосиновой лампы. Вместе с семьёй подселили ещё женщину с дочкой.
В Кондопогу семья перебралась позже. Сначала, по воспоминаниям Тамары Гончаровой, они целый год жили в землянке. Летом детей отправляли в пионерский лагерь, куда их везли на грузовиках.
Затем семья переехала на улицу Новую — нынешний проспект Калинина. Дом № 2 находился у железной дороги. Это был одноэтажный дом из бруса, построенный без фундамента. В нём располагались две квартиры.
«Комната — 12 кв. метров, воды не было. Колодец на болоте, колонка у Севастопольского дома», — вспоминала Тамара Ивановна.
Эти двенадцать квадратных метров особенно хорошо показывают разницу между сегодняшним и послевоенным представлением о жилье. Это была не отдельная современная квартира со всеми удобствами, а небольшая комната в деревянном доме, где вода находилась за пределами жилища, а бытовая инфраструктура складывалась из колодцев, колонок и общей бани.
При этом сама Кондопога в те годы ещё только возвращалась к нормальной городской жизни. По воспоминаниям Гончаровой, в начале 1950-х годов строился вокзал, а вокруг него оставались развалины.
Так постепенно складывается живая картина того времени: рядом с новыми домами — ещё следы войны, рядом с промышленным строительством — временное жильё, землянки и деревянные дома без фундаментов. Город восстанавливался, но до привычного сегодня понимания благоустроенной квартиры ему было ещё далеко.
И всё же для людей, переживших войну, переезд из землянки в собственную комнату площадью 12 квадратных метров был уже шагом вперёд.
Петрозаводск тоже начинал с нескольких метров
Столица республики после войны восстанавливалась быстрее. К 1949 году её жилой фонд достиг довоенного уровня, однако средняя обеспеченность жилой площадью составляла всего 4,5 квадратного метра на человека.
При этом сам жилищный фонд был очень неоднородным. К началу 1950-х годов 60% жилого фонда Петрозаводска находилось в ведении различных ведомств — Министерства путей сообщения, Министерства лесной промышленности и других организаций. Ещё 20% составлял фонд горсовета и столько же приходилось на частный сектор.
Город оставался далёк от привычного сегодня представления о благоустроенной городской среде. В 1949 году канализация была только в двух городах республики — Сортавале и Сегеже. Централизованное водоснабжение имелось лишь в Петрозаводске, Сортавале и Сегеже.
То есть отдельная квартира сама по себе ещё далеко не означала современного комфорта.
Дом мог быть новым — и всё равно холодным
Особенно хорошо это видно на примере лесных поселков.
Карелии требовались рабочие для лесной промышленности, и людей массово привлекали из других регионов страны. Только по системе организованного набора лесозаготовительные предприятия ежегодно получали в среднем более 10 тысяч новых работников.
Жить им было негде, поэтому поселки строились очень быстро. Только в 1951-1957 годах в лесах Карелии появилось 117 новых рабочих поселков.
Начали применять сборно-щитовые дома. Они позволяли строить быстрее, однако быстро выяснилось, что скорость строительства не всегда означает пригодность жилья для Севера.
Вавулинская пишет, что такие дома «не были приспособлены к условиям суровой северной зимы». В них отсутствовали хозяйственные помещения и туалеты, оставляла желать лучшего межквартирная звукоизоляция. Жильё для переселенцев нередко возводилось наспех и сдавалось с недоделками, в том числе с неостеклёнными вторыми, зимними рамами.
Некоторые поселки строили буквально на неподходящей для этого местности. Среди примеров исследователь называет Кривцы в Пудожском районе, Лахколамби в Суоярвском, Речную Сельгу в Олонецком и Кулемино в Сегежском районе. Построенные в начале 1950-х годов дома уже к концу десятилетия начали приходить в негодность.
А некоторые рабочие и вовсе жили не в домах. В 1952-1953 годах около 2 тысяч лесозаготовителей проживали в железнодорожных вагонах, ещё около 10 тысяч — в общежитиях.
От временного жилья — к отдельной квартире
Проблема была не только в количестве домов. Послевоенная Карелия постепенно училась строить жильё, которое можно было считать постоянным.
В первые годы значительную роль играло индивидуальное строительство. В Петрозаводске, Кондопоге и Медвежьегорске оно получило особенно широкое распространение. Только в первой половине 1950-х годов Петрозаводский горисполком ежегодно выделял от 200 до 400 земельных участков под индивидуальное строительство.
В конце 1940-х годов большинство частных домов в республике были одноэтажными, деревянными, рублеными, с деревянной кровлей. Жилая площадь обычно составляла от 21 до 60 квадратных метров, а из удобств чаще всего было только электрическое освещение.
В Кондопоге даже в середине 1950-х годов около 75% домов были деревянными.
Постепенно ситуация менялась: развивалась промышленность строительных материалов, укреплялись строительные организации, появлялись новые технологии. В республике восстанавливали кирпичные заводы, открывались предприятия по выпуску строительных деталей, развивалось заводское домостроение.
А затем началась уже совсем другая история — история массовых микрорайонов и типовых квартир.
Именно она в итоге привела Карелию к сегодняшним 18,27 млн квадратных метров жилищного фонда.
Дарья Гришанова
