Когда Дмитрий Елошин впервые переступил порог архива, он искал не сенсаций и не громких открытий — он шёл по следам своей семьи, а узнал шокирующие факты из жизни военнопленных.
Дмитрий Елошин — 26-летний учёный из Петрозаводска, четыре года изучающий одну из самых тяжёлых тем в истории республики — финскую оккупацию и систему концлагерей на территории Карелии в годы Великой Отечественной войны. Вместе с бывшим прокурором региона Дмитрием Харченковым и профессором ПетрГУ Сергеем Веригиным он стал соавтором книги «Суд истории».
Но для Дмитрия Елошина это не просто академический интерес. В концлагере № 5 в Петрозаводске — самом крупном из финских лагерей, где держали около восьми тысяч человек, — оказались его прапрабабушка и прадед. Об этом он рассказал в интервью журналисту «Карелия.Ньюс».
Личная история за колючей проволокой
«Дедушку, прабабушку и других родственников со стороны матери депортировали в 1941 году из Ленобласти в концлагерь № 5, поэтому, в каком-то смысле, я изучаю историю семьи», — поделился Дмитрий.
Вид территории концлагеря № 5, Петрозаводск, 1944. Автор фото не установлен/Национальный архив Карелии/ Суд истории, с. 32.
Концлагерь № 5 находился на территории Железнодорожного посёлка — в годы войны место называли Красной Горкой, сейчас это улица Боровая в Петрозаводске. Прапрабабушка Дмитрия отравилась хлоркой в неволе, оставив четверых детей.
Вид территории концлагеря № 5 в Петрозаводске, 1944. Автор фото не установлен /Национальный архив РК /Ф.0-6482 /Суд истории, с. 38.
Его прадед, родившийся в 1931 году, бежал с другими ребятишками из лагеря в поисках еды. Когда вернулся, финны жестоко избили его плетками. После этого у прадеда всю жизнь были проблемы с лёгкими, вспоминает Дмитрий.
Система лагерей: более ста мест принудительного содержания
В годы Великой Отечественной войны финны создали на территории Карелии свыше ста мест принудительного содержания — концлагеря, тюрьмы, деревни, обнесённые колючей проволокой.
В Петрозаводске работало семь концентрационных лагерей. Крупных насчитывают восемь, но существовали и трудовые — в Киндасово, Кутижме, Деревянном, Орзеге, Вилге, Святнаволоке. Несколько десятков лагерей предназначались для военнопленных. На севере Карелии действовали финно-германские лагеря системы «шталаг-309».
Малолетние узники за колючей проволокой концлагеря, 1944. Автор фото: Г.З. Санько/Национальный архив РК/Суд истории, с. 40
Они представляли собой сеть из примерно 200 пунктов содержания — от крупных базовых лагерей до мелких временных бараков. Их размещали вдоль ключевых транспортных направлений, например, от Рованиеми до Саллы. А также у мест работ — лесозаготовок, строительства и ремонта дорог, прокладки путей для снабжения армии «Норвегия».
Главная цель создания концлагерей — собрать так называемое «ненациональное» население, то есть не финно-угорское, чтобы потом депортировать людей на захваченные Германией территории СССР. Секретный приказ № 132 об организации лагерей для изоляции «некоренных народов» подписал 8 июля 1941 года главнокомандующий Густав Маннергейм.
Жизнь и смерть за проволокой
Военное управление Восточной Карелии (ВУВК) старалось максимально экономить на всём — на продовольствии, на медицинской помощи. Узников кормили в первую очередь трофейными продуктами, которые не годились для снабжения финской армии.
Норма в лагере составляла около 300 граммов хлеба, галет и миску супа в день. По воспоминаниям заключённых, суп в Кутижме летом 1942 года был с червями. В концлагере № 3 узники ели крапиву и траву, а когда растительность закончилась, перемалывали найденные на помойках кости в муку.
Люди ели крыс, кошек, собак, ловили ворон с помощью рогаток. От голода они сбегали из лагерей, чтобы просить милостыню у солдат в проезжающих поездах. За побеги их били розгами.
Погибшие в Петровском Яме/Репников П. /Национальный архив Карелии/Суд истории, с. 49
Побои были обыденностью. Так, охранник Арво лишил слуха 59-летнего Петра Софронова за то, что тот пошёл к крану за водой после 18 часов. Солдат Лехтинен избил старика с такой силой, что палка сломалась. Петра Спиридоновича Остроумова в декабре 1943 года избили 60 раз резиновой палкой — за то, что он продал свои вещи, чтобы купить еду.
Убийства встречались часто. Лейтенант Мяймпяй приказывал хоронить заживо тех, кто не мог дойти из лагеря № 5 в Кутижму:
«Живой тот, кто работает, а кто на ногах не стоит — значит мёртвый».
По этому приказу заживо похоронили узника Ромашева.
22 октября 1942 года финский солдат Микко застрелил 12-летнего Александра Демехина.
Мальчик вернулся из города, куда мать отправила его искать еду. Пуля пробила правое лёгкое — через сутки Саша умер в больнице. Двух его товарищей — Ивана Коновалова и Леонида Кутусова — Микко и начальник лагеря жестоко избили палкой и посадили в карцер на пять суток.
15-летнего Петра Пелепенок за побег публично задушил начальник лесопункта Арви Мальмиваара, после чего солдат дважды выстрелил в тело ребёнка.
В Петрозаводске работал детский дом, где ребят били палками за то, что они не умели читать по-фински. Их запирали в комнате с грязным бельём и целыми днями не давали есть.
Карелы и вепсы: политика финнизации
Жизнь карелов и вепсов на оккупированной территории складывалась иначе, чем русских. Часть национального населения получила от новых властей скот и сельхозинвентарь. Но ВУВК хотела «финнизировать» карелов, вепсов и другие финно-угорские народы — сделать их будущими гражданами Финляндии.
Женщины на распиловке дров, Петрозаводск, 1941-1944/Куломаа Ю. Финская оккупация Петрозаводска 1941-1944. Петрозаводск, 2006/Национальный архив РК, Ф-043901/Суд истории, с..47.
В начале оккупации пытались принудительно крестить карелов по лютеранскому обряду. Открыли школы для карельского и вепского населения, где дети обязаны были учиться, а за отказ родителям грозили тюрьмой.
Однако и среди карелов попадались узники. Концлагерь Колвасозеро — единственный для национального населения — принимал тех, кого наказывали за связи с партизанами, за отказ сотрудничать, за саботаж.
Карелку Елизавету Деноеву отправили в лагерь за нежелание работать учительницей после курсов в Финляндии. Карела Михаила Весикова — за то, что он вбивал гвозди в брёвна на лесопильном заводе и ломал пилы. К концу 1943 года в Колвасозере держали 82 узника.
Чем финские лагеря отличались от немецких
Нацистские концлагеря представляли собой «фабрики смерти» с промышленной организацией уничтожения: газовые камеры, крематории, медицинские эксперименты.
В финских лагерях такой цели не ставили. Зато главным считали максимальную экономию — на еде, на медицине, на всём.
Высокая смертность возникла не из-за детально проработанной политики уничтожения, а из-за намеренного создания нечеловеческих условий: голода, непосильного труда, отсутствия медицинской помощи и жестокости охраны.
Масштаб трагедии
Примерно 26 000 человек погибли на оккупированной территории Карелии. Из них около 14 500 — мирные жители, умершие как в лагерях, так и вне их.
От 7 857 до 8 457 военнопленных красноармейцев погибли в финских лагерях на территории Карелии, ещё около 950 узников — в финно-германских лагерях «шталаг-309». Около 3 000 человек не учли как узников. Данные продолжают уточнять.
Финский солдат раздает еду лагерным детям/Из открытых источников/Суд истории, с.37.
Освобождение и суд
Петрозаводск освободили без городских боёв. С 10 июня по 30 сентября 1944 года Красная армия вела тяжёлые бои за освобождение Карелии. На направлении Петрозаводска советские войска хотели окружить финскую группировку, но финны быстро отступали на Карельский перешеек.
После войны в Хельсинки прошёл судебный процесс, но наказали далеко не всех. Котилайнен — первый руководитель ВУВК — бежал в Швецию. Маннергейм уехал в Португалию. Многие преступники получили очень мягкие приговоры.
«Хельсинкский процесс» над финскими военными преступниками. Автор фото: финский военнослужащий Освальд Хеденстрем. 24 июня 1941 года/Из открытых источников/Суд истории, с.70.
В 2024 году Верховный суд Республики Карелия удовлетворил заявление прокурора республики и признал политику Финляндии на оккупированной территории геноцидом, военными преступлениями и преступлениями против человечности.
В 2025 году Петрозаводский госуниверситет при поддержке прокуратуры и правительства республики издал книгу «Суд истории». Сейчас судебные дела по этой теме не ведут, рассказывает Дмитрий.
Слушатели судебного процесса по делу о геноциде советского народа на территории Карелии/Оксана Кудрявцева/ИА «Республика»
Почему о финских концлагерях заговорили только сейчас
Тема не была засекречена — сразу после освобождения Карелии выходили книги и сборники документов. В 1944 году опубликовали работу «Финские изверги», в 1945 году вышел сборник «Чудовищные злодеяния финско-фашистских захватчиков», в 1983 году — монография Константина Морозова о Карелии в годы войны.
В освобожденном Петрозаводске, 1944. Автор фото не установлен/Национальный архив РК, Ф. 0-29275/Суд истории, с. 36
«Но исследователи долго не уделяли теме должного внимания. Историк Арсен Дюков называет две причины: во-первых, люди пережили шок и не хотели вспоминать трагедию. Во-вторых, советской власти нужно было единство, а не раскол общества из-за вопросов коллаборационизма. Добавляется и третий фактор — конфликт между двумя образами войны: народ-победитель и народ-жертва. В первые послевоенные годы эти образы не всегда сочетались», — отмечает Дмитрий Елошин.
Историк говорит, что отдельно стоит поблагодарить Дениса Александровича Попова, который предложил вместе изучать историю оккупационного режима в Карелии. Работа, начатая как личный поиск, превратилась в масштабное исследование, теперь доступное каждому. Книгу «Суд истории» передали во все школы и библиотеки Карелии.
