Архивные документы и газеты 1944 года рассказывают, какой увидели республику после ухода оккупантов и как она возвращалась к мирной жизни.
30 сентября для Карелии — дата, которая связана с завершением освобождения республики от немецко-фашистских и финских войск. Но если открыть документы того времени, эта история оказывается гораздо длиннее одного дня. В ней есть летнее наступление, освобождение городов, выход к государственной границе, последние боевые действия на севере и, наконец, первые попытки вернуть к жизни территорию, которая несколько лет находилась под оккупацией.
Сохранившиеся документы позволяют посмотреть на те события почти без посредников. Это донесения командования Карельского фронта, докладные записки городских и районных властей, свидетельства жителей, воспоминания военачальников и газетные публикации. В электронной библиотеке исторических документов собрана целая коллекция материалов об освобождении Карелии и восстановлении мирной жизни в 1944-1945 годах. В неё вошли документы Национального архива Карелии и Центрального архива Министерства обороны, материалы периодической печати и воспоминания современников.
Если сегодня представить освобождение как один листок календаря, архивная хроника напоминает: на самом деле это был долгий путь.
Дорога к границе
Один из важных документов — донесение командования Карельского фронта Верховному Главнокомандующему от 21 июля 1944 года. В нём подводились итоги первых 30 дней наступления 7-й и 32-й армий и сообщалось о выходе советских войск к государственной границе. Документ хранится в Центральном архиве Министерства обороны России.
В своих воспоминаниях маршал Кирилл Мерецков позже объяснял замысел операции. Основной удар планировалось нанести вдоль северного берега Ладоги — через Олонец, Салми, Питкяранту и Сортавалу. Одной из целей он прямо называл выход к границе с Финляндией кратчайшим путём.
Мерецков вспоминал, что 7-й и 32-й армиям предстояло пройти более 200 километров в оперативной глубине и примерно за 40 дней выйти к советско-финляндской границе. Наступление южного крыла Карельского фронта началось 21 июня 1944 года — накануне третьей годовщины начала войны.
Первый удар пришёлся на Свирь. Река после разлива местами достигала полукилометра в ширину. Чтобы заставить противника раскрыть огневые точки, советские войска использовали необычный приём: по воде отправили плоты и лодки с чучелами, которые финские части приняли за людей. После этого были обнаружены позиции противника, а артиллерия получила возможность наносить по ним прицельные удары.
Мерецков вспоминал, как после артиллерийской подготовки через реку пошли настоящие войска. На переправе использовали автомобили-амфибии, другие плавучие средства, затем сапёры навели мосты и паромы, по которым начали переходить основные силы.
Пока 7-я армия наступала через Свирь, 32-я двигалась на севере. Её соединения быстро продвигались через Пудожские леса. 313-я дивизия ещё ночью 21 июня форсировала Беломорско-Балтийский канал и овладела Повенцом, после чего двинулась к Медвежьегорску. Через два дня части армии вошли в город.
Дальше путь шёл к Петрозаводску.
«Все население города высыпало на улицы»
28 июня 1944 года советские войска освободили Петрозаводск. В воспоминаниях Мерецкова есть короткая сцена, которая спустя десятилетия остаётся, пожалуй, одним из самых живых описаний того дня:
«Все население города высыпало на улицы».
Маршал писал, что несколько часов продолжалась демонстрация, но тут же добавлял: особенно сильной была радость тех, кто находился за колючей проволокой.
По его воспоминаниям, после освобождения Петрозаводска на свободу вышли около 20 тысяч советских граждан. Они рассказывали военнослужащим о заключении, тяжёлом труде, издевательствах и постоянной угрозе смерти.
Эта цифра особенно важна, если попытаться представить освобождение не по карте, а глазами человека. Для армии это было взятие города. Для тех, кто находился за колючей проволокой, — возвращение свободы. Для тех, кто ждал родных, — возможность снова выйти на улицу и увидеть советских солдат.
К концу июня Кировская железная дорога была очищена от вражеских войск. Мерецков писал, что над более чем 800 населёнными пунктами Ленинградской области и Карелии после трёхлетнего перерыва вновь поднялись советские флаги. Беломорско-Балтийский канал снова мог работать на страну.
Но освобождение не означало, что война в Карелии закончилась в тот же день.
Летом — города, осенью — север
После освобождения Петрозаводска и продвижения советских войск к границе фронт продолжал существовать. В июле войска Карельского фронта вышли к советско-финляндской границе на южных направлениях. 5 сентября 1944 года боевые действия против финских войск на участке от Ругозера до Ладожского озера были прекращены. В донесении штаба Карельского фронта отмечалось, что с 8 часов утра 5 сентября советские части прекратили боевые действия с финской армией и продолжили наблюдение за её позициями.
При этом севернее, где находились немецкие войска, сохранялась готовность к боевым действиям. Это отражено и в документах Ставки: прекращение войны с Финляндией не означало прекращения войны с немецкими частями на северном участке.
Поэтому сентябрь 1944 года стал для Карелии особым временем. Основная территория республики уже была освобождена, но на севере продолжались события, связанные с окончательным изгнанием противника и восстановлением государственной границы.
Документы Карельского фронта за сентябрь показывают, что военная операция ещё продолжалась. А 7 октября в политотделе 26-й армии было составлено донесение об освобождении Кестеньгского и Ухтинского районов Карело-Финской ССР и восстановлении государственной границы с Финляндией. Оригинал этого документа хранится в Центральном архиве Министерства обороны России.
В газете — уже не только фронт
Особенно интересно посмотреть, как менялся язык газет. В номерах конца сентября ещё главными остаются фронтовые сводки. «Красная звезда» 29 сентября публиковала сообщения о событиях на фронтах и одновременно материалы, связанные с восстановлением государственной границы. Но буквально через несколько дней газетная Карелия начинает выглядеть совершенно иначе.
В «Известиях» 6 октября 1944 года вышел материал председателя Совета народных комиссаров Карело-Финской ССР П. Прокконена «На освобождённой земле». В нём летние события уже рассматриваются как начало нового этапа. Автор писал об изгнании противника из Петрозаводска и других городов и о тысячах людей, которые после оккупации получили возможность снова жить свободно. Но дальше в статье появляются слова, которые сегодня, возможно, важнее самих военных сводок.
«Уже дымятся трубы некоторых предприятий, бежит по проводам электрический ток, идут поезда по восстановленным участкам Кировской железнодорожной магистрали».
Газета словно специально меняет масштаб. Вместо карт фронта перед читателем появляются трубы заводов, железнодорожные пути, школьные коридоры, поля и лес. В лесу снова работает пила лесоруба. На полях тракторы поднимают зябь. На Онежском озере и других карельских водоёмах появляются пароходы и баржи. Возвращаются к работе мастерицы Заонежья. Так в газете выглядит победа, которая уже перестала быть только военным событием.
Город, который пришлось запускать заново
Особенно много о первых месяцах после освобождения говорят документы местных властей. В Национальном архиве Карелии сохранилась докладная записка Петрозаводского горсовета от 1 июля 1944 года — всего через несколько дней после освобождения столицы. В ней зафиксировано состояние городского хозяйства. Документ начинается практически как перепись города после катастрофы.
После освобождения в Петрозаводске осталось 17 971 человек. Среди них — 15 445 русских, 425 карел, 1253 вепса, 58 финнов и представители других национальностей. До войны в ведении городского жилищного управления находилось 376 жилых домов. Их общая полезная площадь составляла более 148 тысяч квадратных метров, жилая — свыше 114 тысяч.
Теперь эти цифры приходилось считать уже в условиях разрушенного города. Восстановление начиналось одновременно во всех направлениях: нужно было вернуть людям жильё, восстановить коммунальное хозяйство, запустить предприятия, обеспечить работу транспорта, открыть медицинские учреждения и школы.
Именно поэтому в октябрьском газетном материале перечисление восстановленных объектов звучит почти как отдельная хроника возвращения города к жизни.
В Петрозаводске к началу октября уже восстановили и заселили 13 тысяч квадратных метров жилой площади. Заработал водопровод, были запущены две электростанции. В порядок привели 12 школ — с 1 октября в них начались занятия.
Открылись 32 столовые и столько же магазинов. Были построены несколько мостов. В город возвращалась культурная жизнь: возобновляли деятельность Театр музыкальной комедии и ансамбль «Кантеле».
Война ещё совсем недавно проходила по этим улицам, а теперь главной новостью становилось то, что из крана снова идёт вода и детям есть куда идти 1 сентября — точнее, в данном случае уже 1 октября.
Разрушенная Карелия
За газетными словами о восстановлении стояла огромная работа. В том же материале «Известий» Прокконен писал, что некоторые города, среди них Кондопога и Медвежьегорск, были разрушены оккупантами почти до основания. Но разрушения были не только городскими.
В архивной коллекции сохранились акты и докладные о состоянии районов, предприятий, транспорта, сельского хозяйства и культурных учреждений. Есть документы об ущербе Карело-Финскому государственному университету, музеям, рыбной промышленности, системе здравоохранения и отдельным районам республики.
Есть даже документы, которые позволяют увидеть освобождённую Карелию на уровне одного района или одного хозяйства.
Например, 6 октября 1944 года Ругозерский райком партии и райисполком направили в республиканские органы докладную об итогах обследования освобождённого района. В архивной записи сохранились сведения о посевах: было учтено 25 гектаров, из них пять гектаров зерновых и 20 гектаров картофеля. При этом отмечалось, что картофель и овощи финские войска выкопали и вывезли в Финляндию.
На фоне больших военных карт это выглядит почти незначительной деталью. Но именно из таких деталей складывалась реальная цена освобождения: людям предстояло не просто восстановить города, но и снова засеять поля, вернуть скот, запустить технику, наладить снабжение.
Возвращение домой
Ещё один важный сюжет осени 1944 года — возвращение людей.
«Ежедневно прибывают в республику сотни людей, возвращающихся из эвакуации», — сообщалось в октябрьском материале «Известий».
Для них требовались жильё и работа. Это становилось одной из главных задач властей.
Война разделила семьи и города на тех, кто остался на оккупированной территории, тех, кто ушёл вместе с отступающей армией, тех, кто был эвакуирован, и тех, кто воевал на фронте. Теперь эти люди должны были снова встретиться в одной республике.
Поэтому восстановление жилья было не просто хозяйственной задачей. За каждым отремонтированным домом стоял человек, которому предстояло вернуться домой.
«Свободно» — значит снова жить
Сегодня о военных операциях принято говорить языком карт, дат и названий армий. Это необходимо для истории. Но документы 1944 года позволяют увидеть за ними совсем другую картину.
Маршал Мерецков вспоминал тысячи людей, вышедших из-за колючей проволоки в Петрозаводске. Городская докладная записка считала оставшихся жителей и квадратные метры жилья. Военные донесения фиксировали продвижение войск и выход к границе. Районные власти пересчитывали поля, скот и сохранившиеся хозяйства. Газеты писали о школьниках, студентах, рабочих, лесорубах и возвращавшихся из эвакуации людях.
У каждого документа был свой язык.
30 сентября стало датой, которая сохранила память о завершении освобождения Карелии. Но архивы показывают: освобождение не закончилось одним сообщением в сводке.
После него оставалась огромная работа. Война оставляла после себя разрушенные города и пустые дома. А мир начинался с того, что где-то снова загорался свет, по рельсам проходил поезд, в аудитории собирались студенты, а дети утром шли в школу.
Так освобождённая Карелия постепенно возвращалась к жизни.
Дарья Гришанова
