В 1944 году Кондопога почти исчезла под руинами, но несколько домов и школа уцелели, а вокруг них постепенно начал возвращаться город - с детьми, уроками, машинами и новой жизнью.
Кондопога сегодня — небольшой северный город. По главной улице стоят невысокие сталинки, во дворах — привычные пятиэтажные хрущевки, а на окраинах появляются новые жилые кварталы. Вдоль улиц ровными рядами растут липы, яркими осенними-пятнами появляются клены и нависают над городом огромные тополя. Здесь легко пройти мимо старого здания и не задуматься, сколько всего оно успело увидеть.
30 сентября в Карелии вспомнят события, которые навсегда изменили жизнь страны. Сейчас о Великой Отечественной войне напоминают не только памятники, воспоминания и архивные материалы. Некоторые свидетельства той эпохи все еще стоят на своих местах.
Один дом кажется просто старым и заброшенным, другой — неприметной покосившейся довоенной постройкой. Но у Кондопоги есть несколько зданий, которые видели город совсем другим.
Они помнят время, когда здесь строился большой промышленный центр, когда улицы только приобретали знакомые очертания, а дети приходили в школу с планами на взрослую жизнь. Помнят войну и оккупацию. А затем — возвращение людей в город, который оказался почти стёрт с карты.
Среди разрушений уцелели всего несколько каменных зданий. Два жилых дома на нынешней улице Максима Горького сегодня известны как «Сталинград» и «Севастополь». Остались школа №1, Дом культуры бумажников и аптека. Мемориальные доски на домах №8 и №18 появились уже в 2015 году, напоминая о том, что эти здания пережили войну.
Сейчас трудно представить, что вокруг них когда-то практически ничего не осталось.
Два дома среди руин
У домов на Горького нет привычного для памятников вида. Они не похожи на музейные экспонаты, к которым приходят специально. В них просто жили люди.
Их можно и не заметить, проходя по тихой улице: оба невысоких дома спрятаны под густыми кронами деревьев. О том, что они пережили войну гласят мемориальные доски: «Этот дом выстоял во время Великой Отечественной войны».
Заходя в старые подъезды складывается ощущение, что время здесь застыло: высокие потолки, крутые лестницы, деревянные рамы окон выдают возраст. Да, здесь давно живут люди целыми семьями и разными поколениями, бегают дети. Но все равно внутри не хочется шуметь. На секунду даже замираешь, понимая, сколько пережил этот дом, его жители, его город.
Дом №8, который сегодня называют «Сталинградом», был построен в 1937 году — в то время, когда Кондопога быстро росла вместе с промышленностью. В газетах того времени писали о новых жилых домах и квартирах для рабочих. Город строился буквально на глазах. Дом №18 получил имя «Севастополь».
Их неспроста зовут именно так, в честь городов-героев. Они, подобно Сталинграду и Севастополю, не сдались, выстояли, даже когда от города буквально ничего не осталось.
«Наша школа торчит одиноко, как пугало среди пустыни»
Чтобы понять масштаб разрушений, достаточно прочитать письмо Сергея Васильевича Шежемского.
До войны он работал в первой средней школе Кондопоги. Когда началась Великая Отечественная война, он вместе с семьёй уехал в эвакуацию на Урал, в Свердловскую область. Там продолжил работать в школе. После освобождения Кондопоги вернулся домой и снова связал свою жизнь с первой школой.
В 1944 году он увидел город после трёхлетней разлуки. «Трудно представить, что стало с Кондопогой. Нечто подобное пустыни на месте быстрорастущего социалистического».
Дальше в письме он перечисляет то, что сохранилось:
«Станции нет, а по пути до дому по улице Первого мая и Пролетарской только один дом — интернат школы; наша школа торчит одиноко, как пугало среди пустыни».
Весь центр выгорел.
От станции до бумажного комбината почти не осталось домов. Уцелели отдельные здания — школа №1, Дом культуры, несколько домов на отдельных улицах. Почти полностью сохранился район Лесной улицы за железной дорогой.
Но промышленные объекты, вокруг которых и росла довоенная Кондопога, были разрушены. ГЭС взорвана, бумажный комбинат разрушен, пегматитовый завод тоже. От мебельной фабрики и кирпичного завода остались только стены.
Там, где раньше были широкие улицы, теперь проходили узкие пешеходные тропинки.
«Огромный пустырь покрыт бурьяном, а среди него торчат стога сена, вместо широких улиц стали узкие пешеходные тропинки».
А потом — ещё одна короткая фраза:
«На улицах мертвая тишина, кое-где изредка пройдет пешеход, почти никакого движения».
Такой Кондопогу увидели люди, вернувшиеся домой после освобождения. Город, который они знали, исчез. Но остались его стены. И среди них — школа.
Школа, которая стала госпиталем
До войны первая школа была одним из важных мест городской жизни. Первые выпускники получали здесь среднее образование, поступали в учебные заведения Петрозаводска и Ленинграда, кто-то выбирал военную карьеру. В 1941 году школа успела выпустить 38 человек. Выпускной бал прошёл 21 июня — за день до начала войны.
Потом привычная школьная жизнь оборвалась.
В сентябре 1941 года занятия продолжались всего около недели. После этого здание школы подготовили для размещения госпиталя, а ученикам пришлось заниматься в других помещениях. Школьная жизнь буквально рассыпалась по городу.
Когда-то здесь звучали ответы у доски, бегали дети, звенел звонок. Теперь сюда должны были приносить раненых.
И есть в истории этой школы одна деталь, которая особенно сильно соединяет мирную и военную Кондопогу.
Ещё до войны школьники проходили военную подготовку, а девочки учились оказывать первую помощь при ранениях. Никто из них тогда не мог знать, насколько скоро эти знания перестанут быть учебными.
Школа оказалась связана с войной не только судьбами своих выпускников. И спустя несколько лет один из бывших учеников вернулся сюда уже не школьником.
«Сам же с четырьмя ранеными пошел в медсанбат»
В воспоминаниях Вениамина Викторовича Николаева сохранился эпизод, который словно возвращает в здание школы один конкретный день войны. Он шёл в сторону Кондопоги вместе с другими бойцами.
«Шли напрямик в направлении на г. Кондопога, где я учился до войны… Все промокли. Подмораживало. К вечеру, преодолев более 30 км., мы пришли в г. Кондопогу…»
Николаев пришёл в город не один. С четырьмя ранеными он направился в медсанбат, который разместили в школе, где он когда-то учился. Бывший ученик вошёл в свою школу уже раненым бойцом, а не мальчишкой, который ходил на уроки вместе с друзьями.
Он увидел открытую дверь в квартиру директора. Шежемского там не было — он находился в эвакуации. Николаев вошёл внутрь, увидел кровать и лёг на неё.
«Помню, увидев кровать, я лег на неё и не то уснул, не то потерял сознание от потери крови и страшной усталости».
Через какое-то время его подняли санитары и повели к врачам. А затем он услышал то, что в тот момент, вероятно, было для него самым важным: пуля оказалась не разрывной.
«Опять пришлось начинать всё сначала»
Шежемский тоже вернулся. Во время войны он не переставал поддерживать своих учеников. Переписывался с ними, помогал им находить друг друга, отвечал на письма. Ученики доверяли ему, просили совета. Сам он в это время находился далеко от Кондопоги.
В эвакуации в Свердловской области Шежемский сначала работал завхозом, затем учителем и завучем. А в 1944 году, как только город освободили, семья вернулась.
И человек, который столько лет работал с детьми и знал Кондопогу до войны, увидел её почти заново. Позже он написал:
«Вернулся после войны — и слеза прошибла. Опять ничего нет. Погорельцы… Опять пришлось начинать всё сначала».
Сергей Васильевич Шежемский стал завучем школы. На ее восстановление ушло два года, а затем школа снова начала жить. С 1945 года Шежемский стал уже директором. Он работал с детьми, преподавал, занимался восстановлением школы. За многолетнюю педагогическую деятельность в 1948 году был награждён орденом Ленина.
И, пожалуй, именно школа стала одним из самых наглядных признаков того, что Кондопога возвращается.
В письме Шежемского есть цифры, которые сегодня звучат почти невероятно. Первый учебный год после освобождения школа закончила примерно с 400 учениками. На следующий год их стало около 600. А затем — уже 1000.
Из разрушенного здания с одними стенами снова получилась родная школа.
Город снова становился городом
Сергей Шежемский писал о восстановлении Кондопоги уже другим тоном.
«Население возвращалось на свои места, началось восстановление. Нелегко это, не без трудностей, но город растет».
Возвращалась энергия. Восстанавливались предприятия. Строились дома.
«На улицах жизнь, снуют машины, тянутся лошади, спешат люди. На месте погорелищ возводятся новые постройки».
Там, где ещё недавно был пустырь, снова появлялись улицы. Там, где стояли стены разрушенных домов, начинали строить новые. И школа постепенно становилась похожей не на временное пристанище для послевоенных детей, а на настоящую школу.
В подшивке газеты «Новая Кондопога» за 1948 год уже можно увидеть эту жизнь в самых обычных деталях.
Школьники участвовали в лыжных соревнованиях. Команда средней школы занимала первое место. В марте ученики встречались со специалистами и узнавали о разных профессиях. В конце месяца проходил смотр художественной самодеятельности.
Планировались походы на Кивач и Белую Гору, экскурсия в Петрозаводск. Лучших пионеров-отличников собирались отправить в Ленинград. Это, на первый взгляд, мелочи. Но именно из таких мелочей и складывается восстановленный город.
Не только из новых домов и заводских корпусов, а из того, что дети снова идут в поход, учатся, выступают на сцене, занимаются лыжами и спорят, кто быстрее добежит до финиша.
В 1948 году в школе учились 807 детей. Работали обычные классы и вечерняя школа. При школе существовал интернат для детей из деревень и посёлков района.
При этом послевоенная жизнь оставалась тяжёлой.
Дети послевоенной Кондопоги
История Тамары Ивановны Гончаровой, выпускницы школы 1956 года, показывает эту Кондопогу совсем с другой стороны.
Её отец погиб на фронте.
Семья сначала жила в Белоруссии, затем переехала в Вологодскую область. Денег было мало, света не было. Уроки делали при керосиновой лампе. На семью выдавали литр пахты. В магазине продавали хлеб, но его не всегда хватало.
После войны семья решила перебраться в Кондопогу.
Добирались через Вытегру и Петрозаводск. В Кондопоге их приняли хорошо. Но первый год семья жила в землянке.
Потом получили жильё на улице Новой — в небольшом одноэтажном доме у железной дороги. Две квартиры, небольшая комната, воды в доме не было.
За водой ходили к колодцу или к колонке у Севастопольского дома.
Тамара Ивановна пошла в первую школу в шестой класс. Позже окончила школу, уехала учиться в Петрозаводск, получила профессию токаря, а затем поступила в педагогический институт и стала учителем физики.
Таких историй было много. Дети росли уже в городе, который взрослые буквально собирали заново.
В школе снова был звонок
В начале 1950-х годов у школьников всё ещё не было того привычного сегодня ощущения благополучной школьной жизни.
Формы не было. Девочки ходили в ситцевых платьях. По воспоминаниям выпускников, у некоторых мальчиков не было даже целых штанов.
Но при этом в школе развивался спорт. Особенно — лыжный. Работали кружки, дети ходили в библиотеку, были тимуровцами, помогали матерям погибших воинов, носили воду, при школе существовал интернат, где жили дети из деревень и посёлков района.
Всё это было частью возвращения к обычной жизни.
Пожалуй, самое важное здесь — слово «обычной». После войны людям хотелось именно её. Чтобы в школе снова звенел звонок, чтобы готовились к экзаменам, чтобы выпускники уезжали учиться в Петрозаводск и Ленинград, чтобы в городе ездили автобусы — первые появились в Кондопоге в 1952 году, чтобы на улицах было шумно, а на месте пустырей снова стояли дома.
Чтобы однажды можно было посмотреть на город и перестать видеть в нём только следы войны.
«Хотелось бы скорей вернуть городу прежний вид»
Шежемский в своём письме написал это в самом конце:
«Хотелось бы, что бы скорей вернуть городу прежний вид».
Но Кондопога после войны не могла просто стать прежней. Даже если бы восстановили каждый дом, вернули предприятия и снова проложили улицы, довоенный город уже остался в прошлом.
Его частью стали те, кто не вернулся, не приехал после эвакуации.
Поэтому сохранившиеся дома и школа важны не только потому, что пережили разрушение. Они напоминают о городе, который был до войны, — и о людях, которые после войны смогли построить новый.
Сегодня Кондопога выглядит спокойно. По улицам ходят люди. На месте разрушенных когда-то кварталов стоят дома. В школе №1 снова учатся дети. На улице Горького стоят «Сталинград» и «Севастополь».
Вокруг них давно уже другая городская жизнь. Но если знать их историю, привычная улица меняется. И становится возможным представить ту Кондопогу, которую увидел Сергей Шежемский в 1944 году: разрушенную, одинокую, пустую. А затем — другую картину из того же письма.
«На улицах жизнь, снуют машины, тянутся лошади, спешат люди. На месте погорелищ возводятся новые постройки».
Между этими двумя описаниями всего несколько лет. Но за ними — огромная человеческая работа. Город пришлось начинать заново.
И, наверное, поэтому у Кондопоги сегодня есть особая память, спрятанная в самых обычных местах.
Дарья Гришанова
