Рассказ о трагедии в городе горняков Карелии со слов папы погибшей малышки появился в Сети.
«Нет сил это писать, но не написать я не могу, потому что не понимаю, как такое происходит, и не хочу, чтобы виновные избежали ответственности… 14.02.2026 в 04:50 моя дочь Вероника, 2023 года рождения, абсолютно здоровый, счастливый и любимый ребенок, умерла в ГБУЗ «Межрайонная больница 1», которая находится в г. Костомукша».
По мнению мужчины, его дочь умерла по вине медперсонала — его халатности и невыполнении своих обязанностей.
Девочка поступила в больницу по скорой вечером 13 февраля в 18.30 с диагнозом «ларинготрахеит, стеноз 2 степени» вследствие ОРВИ и испытывала затруднения с дыханием.
Около 30 минут семья ждала врач — у него официально закончилась смена, но он приехал оказывать медицинскую помощь в свое нерабочее время. По словам папы, сердце ребенка работало на пределе — пыталось компенсировать нехватку кислорода. В палату дочь поступила в 19.07, и в это же время ей сделали ингаляцию и санацию носа, потом врач проконтролировал сатурацию около 20 часов, она была 91, после чего дал рекомендации медицинской сестре и уехал домой.
«С 20 часов на смену заступил другой дежурный врач, и не просто врач, а врио главного врача всей больницы. И более 6 часов задыхающемуся, синеющему ребенку уровень кислорода в крови ребенку не измеряли, на мои просьбы и мольбы подключить дочь к «кислородной поддержке» ответ последовал «что в этом нет необходимости, мы врачи, и мы решаем, когда сатурацию мерить, а вы интернета начитались», в то время как состояние ребенка в лучшую сторону не менялось, а напротив — дочь изорвала себе губы в кровь, синела… так хотела дышать и жить моя девочка», — привел источник слова родителя.
Как следует рассказ дальше, когда перестало биться сердце ребенка, реанимация началась с задержкой, так как некоторый медицинский персонал ИТАР в районе 04 часов спал, а нужные препараты и медицинское оборудование было именно у них там, только вот ИТАР в другом крыле больницы, а в детском отделении ничего для реанимации, как понял отец, нет…
«Моя жена мечется и просит о помощи… Медицинские работники стоят у входа в палату, где на полу пытаются реанимировать моего 2-летнего ребенка, и не торопясь звонят по телефону, и обсуждают, что нужно кому-то идти и будить медицинскую сестру ИТАР, и брать «детский чемодан», так как дозвониться ей не получается…» — описывает картину мужчина.
Я спросил, что мне сделать, чем помочь, мед сестра сказала, что санитарка побежала в ИТАР за «детским чемоданом». Я рванул в ИТАР помогать нести чемодан, метров 20 по коридору детского отделения, 2 лестничных пролета, и метров 80 по длинному коридору между отделениями. Когда прибежал к ИТАР, оттуда выбежали санитарка с чемоданом, а также, видимо, та самая медсестра, «которую нужно было разбудить», также с чемоданом. Мы побежали втроем назад в детское отделение, те же самые метры и пролеты… И только когда мы добежали обратно, дочери поставили капельницу, как я понял с адреналином, и интубировали ее «специальным мешком».
Мужчина снова спросил, чем еще помочь, мед сестра сказала что можно привезти каталку.
Я рванул к лифту и вместе с санитаркой мы привезли каталку к палате. Потом дочь положили на каталку и повезли в ИТАР снова в другое крыло, те же метры и пролеты, но уже с задержкой на лифт. Я все время был рядом. Потом ИТАР… Крики: «Вышли отсюда, пока я полицию не вызвала!» Протокол реанимации… Попытки… Наши молитвы… И все…
В 04.55 — констатация смерти…
«Так не стало части меня и моей семьи…» — завершился рассказ отца малютки.
