Во всех языках мира названия цветов представляют собой продуманную логическую систему, отражая мышление народа. Сначала люди придумывали слова для черного и белого, затем для красного и потом уже, спустя века, для зеленого, желтого и синего.
Например, в карельском mušta (чёрный) и valkie / valgei (белый), в вепсском must и vauged. Это база. С ней наши предки жили тысячелетиями, разделяя мир на «тёмное» и «светлое».
Красный цвет обозначал не только «алый», а вообще всё яркое и тёплое. В карельском — ruškie / ruskei. В вепсском — rusked.
В финском языке слово ruskea означает «коричневый», а для красного у финнов есть другое слово — punainen.
Почему так? Дело в том, что древнее слово rusko означало «зарю», «рассвет», «красноватый отблеск». Изначально оно покрывало огромный спектр тёплых цветов — от рыжего и коричневого до кроваво-красного. В карельском и вепсском это древнее значение («главный яркий цвет») сохранилось за красным, а в финском сузилось до коричневого.
С природой связан зелёный и жёлтый цвета. Карельское vihrie / vihanda и вепсское vihand. Слово происходит от корня, связанного с растительностью. Vihanta буквально означает «зеленеющий», «свежий» (о листве). Жёлтый: карельское keltani и вепсское keldaine.
Синий цвет в языках часто появляется поздно. Гомер, например, называл море «винноцветным», а не синим. У нас это šinini / sinine. Это слово звучит похоже на русское «синий» неслучайно — оно действительно было заимствовано у соседей (балтов или славян). Но произошло это так давно — тысячи лет назад — что слово успело полностью «обжиться», стать родным и общим для всех прибалтийско-финских народов.
Для сложных цветов, которые появляются в языке последними, карельский и вепсский часто используют заимствования из русского: oranževoi, fioletovoi, korišnevoi.
